Подельники из-за океана

n41-5-podelnikiГосдеп США рассматривал возможность военной поддержки Ельцина

«На Западе… слишком многие до сих пор испытывают угрызения совести и, пребывая в молчании, ждут не дождутся, когда время сначала затушует, а затем и полностью изгладит из памяти ельцинское десятилетие, лишь бы им не предъявили счет за многочисленные льстивые речи и манипуляцию данными. Опасаются неприятных последствий».
Антонио Рубби

Прошло 20 лет с момента роспуска и расстрела Ельциным Верховного Совета России. Вроде бы должно было отболеть и забыться. Но события сентября-октября 1993-го не отпускают. Да, Государственный департамент США рассматривал возможность военной поддержки Ельцина! И никакой конспирологии: читайте стенограммы выступлений американских законодателей, публикации в ведущих заокеанских СМИ того времени и — особенно! — вышедшие за последние годы мемуары современных политических деятелей США.

Представляется весьма символичным, что президент РФ Б.Н. Ельцин предпринял первую открытую попытку государственного переворота ровно через два месяца после инаугурации и вступления в должность Билла Клинтона — 20 марта 1993 года.

Появление Ельцина на российском телевидении с указом об «особом порядке управления страной» (ОПУС), предполагавшим роспуск Съезда народных депутатов и Верховного Совета РФ, спичрайтер президента Клинтона Джордж Стефанопулос называет в своих мемуарах «первым реальным кризисом» для новой американской администрации. Перед Клинтоном и его командой стояла дилемма, от решения которой во многом зависело дальнейшее развитие не только российско-американских отношений, но и сугубо внутренних событий в России. Возобладала следующая точка зрения. По словам Стефанопулоса, «может быть, Ельцин действовал вне рамок новой конституции (Стефанопулос ошибается: до принятия «новой» конституции в России оставалось еще 9 месяцев. — А.Д.), но казалось, что он делает это во имя демократических реформ». Специальный советник госсекретаря по связям с бывшими республиками СССР (впоследствии заместитель госсекретаря и основной архитектор отношений с Россией) Строуб Тэлботт «настоял» на том, что «Ельцин был единственной лошадью реформаторских сил» в России.

Результатом совещания стала следующая уродливая формула, официально озвученная Стефанопулосом на брифинге 21 марта 1993 года: «Мы поддерживаем демократию и реформы, и Ельцин — лидер движения реформ». Иными словами, нет Бога, кроме «движения реформ», и Ельцин — пророк «их». Тем самым администрация США полностью солидаризировалась с Ельциным и дала ему санкцию на государственный переворот. Не получилось в марте — получится через полгода.

Отношение правящей элиты США к первой попытке конституционного переворота в России было отражено в заголовке передовицы «Нью-Йорк таймс» 22 марта 1993-го: «На баррикады с г-ном Ельциным»? Cам Билл Клинтон пишет в своих мемуарах, что наблюдал речь Ельцина о введении ОПУСа по одному из телевизоров, установленных в Овальном кабинете Белого дома. По другому в это же время транслировалась игра в баскетбол между университетскими командами из Нью-Йорка и Арканзаса, родного штата Клинтона. «В обоих случаях, — пишет экс-президент, — были команды, за которые я болел». Очень образное сравнение…

Переворот 1993 года и расстрел Верховного Совета РФ широко освещались американскими СМИ. В период с 22 сентября по 5 октября только в одной газете «Нью-Йорк таймс» вышли порядка полусотни статей и материалов. Уже первая, опубликованная 22 сентября 1993 года, статья в «Нью-Йорк таймс» «Противостояние в Москве: США поддерживают действия российского лидера по преодолению кризиса» содержит деталь, не совпадающую со сформулированной впоследствии официальной картиной событий. По сообщению репортера газеты Элейн Сциолино, ссылающейся на заявление тогдашнего госсекретаря США Уоррена Кристофера, об указе № 1400 в Белом доме узнали не из новостей, а «за час до» ельцинского выступления по телевидению 21 сентября 1993 года. Жители России еще были в полном неведении относительно того, что они услышат с телеэкранов в 20.00, а российский МИД уже услужливо сообщил эту информацию послу США в Москве Томасу Пикерингу, а также послам Великобритании, Франции, Германии, Италии, Канады и Японии.

Сразу после 17-минутного телефонного разговора с Ельциным, состоявшегося через 20 минут после ельцинского выступления по телевидению, Клинтон сделал официальное заявление о том, что он «полностью» поддерживает президента России. Более точно заявление Клинтона звучало следующим образом: «При демократии (сам) народ должен принимать окончательные решения по вопросам, находящимся в центре политических и социальных дебатов. Президент Ельцин сделал свой выбор, и я его поддерживаю полностью».

Первое предложение явно не состыковывалось со вторым. В 1990 году «(сам) народ» избрал верховную законодательную ветвь власти, распускать которую президент был не в праве. Единоличное решение Ельцина о разгоне Верховного Совета и Съезда народных депутатов и о назначении новых парламентских выборов, «полностью» поддержанное Клинтоным, не имело ничего общего с демократией.

По словам Клинтона, он «почти со вздохом облегчения» воспринял обещание Ельцина провести в декабре новые «свободные и справедливые» выборы «во имя демократии» и «обеспечить этой осенью мир, стабильность и открытый политический процесс». Клинтону вторили его коллеги по партии. Джозеф Байден, лидер демократов в Сенате, через 15 лет избранный вице-президентом США, со всей ковбойской прямолинейностью назвал президента России «единственной лошадью, на которой (нам) можно ехать».

Опытный юрист-практик, выпускник престижной Стэнфордской школы права, госсекретарь США Уоррен Кристофер на встрече с представителями американских СМИ отказался отвечать на вопрос «выходят ли действия г-на Ельцина за пределы его властных полномочий», однако предельно откровенно заявил, что реформы Ельцина являются «инвестицией в национальную безопасность Соединенных Штатов». В этом всё дело! А если мы сопоставим заявление Кристофера со словами общавшегося с репортером «Нью-Йорк таймс» на условиях анонимности 21 сентября высокопоставленного лица администрации США (может быть, Тэлботта?) о том, что в ходе телефонного разговора Ельцин дважды заверил Клинтона в своих намерениях «ускорить темп реформ», то становится еще более очевидным, что президенту России «вашингтонским обкомом» был фактически предоставлен карт-бланш. Указ №1400 стал крупной «инвестицией в национальную безопасность Соединенных Штатов».

В целом слово «инвестиция» в политическом лексиконе президента Клинтона и его администрации было одним из наиболее часто употребляемых. Какие именно «инвестиции» имеются в виду, видно по финальным словам выступления Клинтона на саммите в Ванкувере в апреле 1993-го: «Возможность, которая предоставлена нашей (т.е. американской) нации сегодня, является ответом на смелый вызов российских реформ — как выражение нашей собственной ценности, как инвестиции в собственную безопасность и процветание, [и] в качестве демонстрации наших целей в новом мире».

Дэниел Сингер совершенно справедливо писал в статье «Путч в Москве»: «Причина, по которой все западные правительства оказали абсолютную поддержку Ельцину», заключается в том, что «он — лучший человек… который будет выполнять приказы международного финансового истеблишмента».

21 сентября 1993-го анонимный источник сделал исключительно любопытное признание, фактически являющееся ответом на вопрос: знала ли администрация США о готовящемся конституционном перевороте в России. По его словам, еще 13 сентября, то есть за 8 дней до обнародования Ельциным пресловутого указа №1400, находившийся в Вашингтоне при подписании израильско-палестинского мирного соглашения «дорогой Андрей» Козырев отозвал в сторону своего американского визави госсекретаря Кристофера и предупредил его о «драматических событиях», которые должны были «скоро» произойти. «Ясно», что «Козырев старался дать госсекретарю сигнал», пишет «Нью-Йорк таймс».

«Уолл-стрит джорнал» сделал важное уточнение: Козырев не только информировал американцев о планах президента РФ, но и призвал правительство США оказать ему необходимую поддержку. Доверительное сообщение Козырева было, несомненно, доведено до Клинтона, и санкция была получена.

Приведенные заявления представителей Белого дома документально подтверждают заключение ряда наблюдателей, в том числе автора этих строк, о том, что Ельцин и его окружение часто (или даже, как правило) информировали администрацию Клинтона о подготовке наиболее важных внутриполитических событий и решений в Москве. Происходило это, по крайней мере, до перевыборов Ельцина на второй президентский срок и до осложнения отношений между РФ и США из-за агрессии НАТО на Балканах.

Дмитрий Саймс (Симис) делает еще более сильное заявление. По его словам, «без особых размышлений» администрация Клинтона начала давать «мгновенные советы, часто больше похожие на откровенное давление на правительство Ельцина, относительно того, как Россия должна проводить экономические реформы — и даже в отношении того, какие именно люди подойдут для этой работы». «Духовный отец реформаторов» Тэлботт играл при этом роль «проконсула Строуба», как называли его в российском МИДе.

Отставка Коржакова, Барсукова и Сосковца в июне 1996-го, например, не была спонтанным и неожиданным шагом непредсказуемого президента РФ. Согласно Тэлботту, «Ельцин снял Коржакова после намека, сделанного им (Ельциным. — А.Д.) в ходе телефонного разговора с Клинтоном за месяц до события». Не соответствует действительности официальная версия о том, что в январе 1994 года Егор Гайдар и Борис Федоров «подали в отставку». О своем намерении уволить этих реформаторов «в розовых штанишках» Ельцин сообщил Клинтону еще «накануне».

Помимо официальных каналов связи между Москвой и Вашингтоном, важным источником политической информации для американского госдепартамента, как свидетельствуют мемуары Тэлботта, служил «крот» в кремлевской администрации — помощник Ельцина по международным делам Д.Б.Рюриков, на дочери которого вторым браком женат президент Центра Никсона Д.К.Саймс. По словам Тэлботта, запрятанным в набранные мелким шрифтом примечания в конце его книги, Рюриков через свою дочь организовывал утечки информации из Кремля Саймсу, а тот «передавал ее нам», то есть в госдеп.

«Почему нам давалась возможность заглянуть за закрытые ворота Кремля, никогда не было вполне понятно», — неубедительно лукавит Тэлботт.

После прочтения мемуаров Тэлботта, в которых он, в частности, засвечивает Рюрикова, я долго не мог найти ответа на вопрос, зачем он это сделал. Или почему он так откровенен в признании, что долгие годы фактически давал указания, инструктировал Козырева.

Конечно, никого не удивляет, что особую теплоту и симпатию как бывшего замгоссекретаря, так и его шефа Кристофера вызывал именно Козырев, называемый в мемуарах Тэлботта не иначе как «архитектор не только независимости России, но и ее соседей»), человеком, «персонифицирующим радикальный разрыв России с ее прошлым», чья отставка, в конечном итоге, была вызвана тем, что «его видение его страны совпадало с нашим собственным». Козырев трогательно плачется в жилетку Тэлботта: «Я долго не продержусь. Я устал быть единственным голосом, устал быть единственным человеком в окружении Ельцина, который защищает такие позиции, которые вы, американцы, признали бы приемлемыми». Ну а поскольку Козырев и не скрывает, что его взгляды на Россию и ее внешнюю политику совпадают с госдеповскими, то Тэлботт позволяет себе открыто инструктировать министра РФ: «Андрей, — сказал я, — отправляйтесь домой и примените свою магию на своем боссе (Ельцине. — А.Д.), чтобы он и [президент Эстонии] Леннарт Мери решили эту проблему (о выводе российских войск из Эстонии. — А.Д.) раз и навсегда». «Дорогой Андрей» — ныне проживающий в Майами-Бич — послушно берет под козырек.

Как мне представляется, есть еще одно объяснение «засветки» Рюрикова в мемуарах Тэлботта. Разгадка, видимо, заключается в том, что в своей книге Саймс называет Игоря Малашенко ближайшим пособником Тэлботта в ближнем круге Ельцина и координатором активного вмешательства администрации Клинтона в ходе президентской избирательной кампании 1996 года в России. (Ныне этот создатель НТВ Малашенко стал более известен как муж блогерши «собаки-кусаки» Божены Рынски, набрасывающий свою куртку на камеру оператора НТВ). По сути, Тэлботт в своих мемуарах сводит счеты с Саймсом за это заявление и наносит ответный удар, обвиняя Рюрикова и самого Саймса в сливании закрытой информации о происходящем «за закрытыми воротами Кремля» в госдеп.
Подленькие мемуары получились.

И не только в этом эпизоде. Вспоминается такой случай. На излете своей дипломатической карьеры в конце второго президентского срока Клинтона и, видимо, не веря в победу на президентских выборах 2000 года демократа Гора, «Стробович» (такой была кличка Тэлботта в студенческие годы) объехал ведущие академические центры США в поисках места для мягкой посадки после ухода в отставку. (В конечном итоге он сначала получил предложение создать и возглавить Центр изучения проблем глобализма при Йельском университете, а затем занял должность президента The Brookings Institution в Вашингтоне). В феврале 2000 г. Тэлботт был с помпой принят на юридическом факультете Нью-Йоркского университета, где я в то время преподавал. Представленный Тэлботту деканом Школы права (ныне — президентом всего университета) Джоном Секстоном, как первый за историю факультета приглашенный профессор права из России, я не мог не доставить себе такого удовольствия и не обратить внимание заместителя госсекретаря на то, что в 1990-1993 гг. работал ведущим, а затем главным специалистом Комитета по международным делам Верховного Совета России. «Если вы полагаете, что первый российский парламент действительно был «бандой коммунистов и фашистов», то я из их числа». «Я никогда не говорил о фашистах в Верховном Совете», — холодно произнес Тэлботт и демонстративно отвернулся, давая всем своим видом понять декану факультета, что его выбор русского приглашенного профессора был не самым удачным.

Признаюсь, первое, что я сделал после выхода мемуаров Тэлботта (благодарю Иону Андронова за предоставление книги!) — открыл страницы, посвященные Верховному Совету. И что мы видим? Многочисленные упоминания «красных» и «коричневых» в Верховном Совете, блокировавших в начале 1990-х ельцинские «реформы» по рецептам американских советников и МВФ. Как же так, г-н Тэлботт? Что «фашисты», что «коричневые» — разницы никакой! Даже Клинтон в своих мемуарах такого не позволяет и в худшем случае называет оппонентов Ельцина (почему-то в «Думе, парламенте России») «реакционными элементами» или «старыми коммунистами и прочими реакционерами». (А преподавать в Нью-Йоркском университете меня, кстати, больше не приглашали).

Во второй половине дня 21 сентября Кристофер проинформировал американских конгрессменов о событиях в Москве и призвал их «удвоить усилия по принятию амбициозного пакета помощи» «реформаторам» в России и республиках СНГ размером в два с половиной миллиарда долларов. 1,8 миллиарда из них предназначались России!

Конституционный переворот в России был горячо поддержан не только президентом США, но подавляющим большинством голосов в обеих палатах Конгресса.

22 сентября 1993 года, то есть уже на следующий день после издания указа № 1400, конгрессмен от штата Мэриленд Стени Хойер, занимавший в то время четвертое по значимости положение среди конгрессменов-демократов, выступил с показательной речью в Палате представителей. Признавая, что указ о роспуске российского парламента был «технически… незаконным», Хойер утверждал, что Ельцин «действовал, следуя духу демократии, нарушая букву закона». Однако «основная причина продолжающейся западной поддержки Ельцина» в его противостоянии с законодательной властью, согласно конгрессмену, заключалась даже не в якобы демократическом характере ельцинского режима, но в том, что «Ельцин является откровенно проамериканским, прозападным, прорыночным» политиком, тогда как Верховный Совет «обвиняет Запад в стремлении подорвать и ослабить Россию» и «выступает против ельцинской программы приватизации». Таким образом, резюмировал Хойер, «проведение необходимых реформ» правительством Ельцина и «удержание им России на прозападном курсе» является «императивом… для наших собственных интересов».

Конгрессмен-демократ от Калифорнии и один из главных русофобов на Капитолийском холме Том Лантос заявил о своем желании «пожелать удачи Борису Ельцину». Почему? Потому что «первый за 1000 лет русской истории демократически избранный президент сейчас ведет борьбу против сил тьмы, зла и тоталитаризма, стремящихся повернуть вспять часы истории». (В 2001 г. Лантос станет инициатором принятия закона «О демократии в России», согласно которому правительство США будет — в нарушение российского законодательства! — финансировать «оппозиционеров» в нашей стране в размере 50 млн. долларов в год).

26 октября 1993 г. конгрессмен-республиканец от штата Нью-Йорк Джеральд Соломон направил официальное обращение президенту Клинтону, в котором прогнозировал, что предстоящие выборы в России «приведут к образованию первого действительно представительного парламента в истории России», который «почти наверняка» будет «значительно более демократическим и дружественным по отношению к Западу, чем только что распущенный Верховный Совет». Далее следовал призыв объявить предстоящие выборы в России одним из «основных приоритетов внешней политики США» и предоставить «как можно больше помощи демократическим кандидатам в России». Один из прогнозов конгрессмена все же сбылся: в декабре 1993 года в России был-таки избран «действительно представительный парламент», но без большинства столь любезных соломонову сердцу «реформаторов».

Обстоятельства принятия пакета «помощи» Ельцину дают достаточные основания усомниться в искренности заверений высокопоставленных должностных лиц США о том, что после окончания «холодной войны» приоритетные цели американской внешней политики включали «поддержку России в трансформации ее политических, экономических и социальных институтов», если только «трансформация» в данном случае не означает разложение и разрушение. В действительности, в 1990-е годы основополагающим принципом внешней политики США являлась не поддержка России как таковой, а помощь «реформам» в России, являющимся, по оценке американского Главного контрольно-финансового управления США, «критическими для целей США», не содействие демократизации России и ее движению к правовому государству, а конкретно «помощь российским реформаторам», что отнюдь не одно и то же.

Американский канал СNN именно так определил цель визита в Москву Клинтона 12-15 января 1994-го: «Продемонстрировать поддержку Ельцину и реформаторам, перенесшим потрясение в результате победы ультранационалистов и коммунистов на декабрьских выборах в парламент».

Визит президента одного государства для поддержки группы лиц в другой стране (даже когда эта группа находится у власти) утрачивает характер «государственного» визита, приобретает характер сговора и является вмешательством во внутренние дела такой страны.

К слову о «некомпетентности» или — цитируя указ № 1400 — «неудовлетворяющем парламентским стандартам качестве работы Верховного Совета и Съезда народных депутатов РФ». (Так по-русски не говорят: «неудовлетворяющее стандартам… качество». Словно плохой перевод с иностранного источника). Качество работы парламента и его аппарата не отвечало «парламентским стандартам»? Бывало и такое… Особенно в первый год-полтора после выборов. Но разве не Ельцин был тогда спикером? А что, он сам — в должности лидера законодательной, а позже исполнительной власти в стране — вместе со своим окружением больше отвечал «стандартам» и был более компетентен?

Характерен эпизод первой встречи Ельцина с Никсоном в марте 1991-го, рассказанный много лет спустя Дм. Саймсом. Предложив высокому гостю выпить (Никсон отказался), Ельцин огорошил его утверждением о том, что у них много общего, поскольку дед Никсона занимался бизнесом… в Екатеринбурге и мог знать деда Ельцина. «Может быть, мы даже родственники», — радостно продолжил российский президент. Когда Симис отвел в сторону присутствовавшего при встрече заместетиля министра иностранных дел России Андрея Федорова и поинтересовался источником столь странной информации Ельцина, всё, что мог ответить обескураженный замминистра: «Убей меня, если я знаю!» Но ведь кто-то же из «компетентного» окружения Ельцина внушил ему этот бред!

В конечном итоге, разве из-за неэффективности и пресловутого «неудовлетворяющего парламентским стандартам качества работы» была распущена и расстреляна законодательная власть в стране или из-за того, что сильный и независимый парламент был последней преградой на пути ельцинской клептократии и фундаменталистов-рыночников?

Александр Домрин

ЗАВТРА

На ту же тему
Поделитесь своим мнением
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Военные Новости Мира | wartelegraph © 2017 ·   Войти   · Тема сайта и техподдержка от GoodwinPress Наверх